обоими языками? Одно упрямство, одно мелочное цѣпляніе за отдѣльныя буквы. Что за причуда — писать непремѣнно такъ: «Думы мои, думы мои, льною мини з вами! Чому ста- лы на папери сумными рядами?» когда можно было съ та- кимъ же успѣхомъ написать вотъ какъ: Ахъ вы думы мои, думы, Ахъ, бѣда мнѣ съ вами! Что стоите на бумагѣ Грустными рядами? Одинъ господинъ недавно взялъ при мнѣ въ руки томикъ стиховъ Олеся и сталъ доказывать наглядно, что стихи эти можно читать сразу по-русски и выйдетъ почти все въ пол- номъ порядкѣ: и размѣръ не измѣнится, и почти всѣ риѳмы сохранятся. Можетъ быть онъ и былъ правъ: я его не до- слушалъ до конца и, пока онъ декламировалъ на московскій ладъ: «Ой, на що жъ малу дитину доручала ты степамъ?» — я задумался о другомъ. Я вспомнилъ, что Шевченко писалъ что-то такое и по-русски. Литераторы изъ газеты «Кіев- лянинъ» ставятъ ему это въ великую заслугу и стыдятъ тепе- решнихъ малороссовъ: видите, онъ не то, что вы, онъ «не чуждался общерусскаго языка»! Допустимъ; но за то стран- нымъ образомъ «общерусскій» языкъ чуждался украинскаго поэта, и не склодось у него ничего путнаго на этомъ языкѣ. И Шевченко не единичное явленіе. Въ 40-хъ годахъ жилъ въ Римѣ большой поэтъ Белли; о немъ, кажется, есть гдѣ-то упоминаніе у Гоголя. Онъ писалъ главнымъ образомъ на римскомъ діалектѣ. Римскій діалектъ, не въ примѣръ дру- гимъ мѣстнымъ нарѣчіямъ Италіи, почти совершенно совпа- даетъ съ итальянскимъ языкомъ: если бы не скучно было для читателя, я бы взялся исчерпать все различіе ровно въ пят- надцати строчкахъ. Но Белли писалъ на діалектѣ велико- лѣпныя вещи, а на итальянскомъ языкѣ — вещи совершенно бездарныя. Его сонеты на romanesco изумительны, его италь- янскія элегіи водянисты, реторичны и позабыты. Тоже, оче- видно, крѣпко заупрямился человѣкъ: такъ заупрямился, что 187
Vladimir Jabotinsky · On Jews, Russia, and Nationalism: Early Writings of Vladimir Jabotinsky · 1922
187printed page
scan 188 of 279
scan 188 of 279