Vladimir Jabotinsky · On Jews, Russia, and Nationalism: Early Writings of Vladimir Jabotinsky · 1922
258printed page
scan 259 of 279

Это — не единственная причина перемѣнъ. Вотъ еще одна, — болѣе щекотливаго характера; будемъ говорить о ней осторожно, общими намеками. Она находится въ связи съ такъ называемымъ распадомъ быта, разрушеніемъ устоевъ, осла- бленіемъ семейнаго начала и другими подобными болѣзнями вѣка. Началось это задолго до войны; кто говоритъ — де- сятки лѣтъ тому назадъ, а кто — сотни (я говорю: тысячи). Но эта война съ ея неожиданными особенностями, страшно ускорила процессъ. Разложеніе «началъ» шло себѣ медленно, открашивались крошки, отслаивались чешуйки, но не больше. Война сразу вылила въ міровой котелъ громадное ведро какой-то страшно ѣдкой кислоты. Давно уже людямъ такъ наглядно не показывали, что «все можно», что принципы, до- говоры, обѣщанія, прогрессъ, традиціи, свобода, гуманность, — все это труха, шелуха и чепуха. Все можно: можно топить женщинъ и дѣтей, сжигать людей живьемъ, выкуривать ихъ какъ гадюкъ изъ разъѣлины, выгонять сотни тысячъ народу на большую дорогу и гнать ихъ голодными чортъ знаетъ куда, вѣ- шать и бить, и насиловать. Это все уроки, это все заучивается наизусть и перерождаетъ совѣсть человѣческую. Но такое перерожденіе всегда идетъ въ ту сторону, которую мы наз- вали мажорной. Большая чума всегда порождаетъ пиръ во время чумы. Въ Италіи, въ безпокойный вѣкъ, когда на каж- домъ шагу можно было получить ударъ ножомъ въ спину, мудрый государь написалъ безсмертныя слова: «Кто хочетъ веселиться, веселись, — что будетъ завтра, неизвѣстно». Эта простая аргументація дѣйствуетъ на людей непобѣдимо, осо- бенно когда ее намъ подсказываютъ не слова, а факты. Вотъ разсказъ одного господина: онъ — подданный ней- тральной державы, живетъ по дѣламъ въ одной изъ воюю- щихъ державъ, сюда наѣзжаетъ рѣдко; ему нѣтъ 40 лѣтъ, онъ высокъ и одѣвается элегантно. Онъ разсказалъ мнѣ это въ одинъ изъ наѣздовъ сюда. Я передаю, конечно, своими словами. Въ томъ городѣ, гдѣ онъ живетъ по дѣламъ, у него есть много друзей. Одинъ изъ нихъ — человѣкъ немолодой, котораго только недавно призвали на войну. У него жена лѣтъ, 32-хъ и дѣти. Уѣзжая, онъ сказалъ моему знакомому: 258