Vladimir Jabotinsky · On Jews, Russia, and Nationalism: Early Writings of Vladimir Jabotinsky · 1922
23printed page
scan 24 of 279

У меня нѣтъ погромной философіи. Я не изъ тѣхъ, кого рѣзня она необходима, чтобъ было чѣмъ затыкать прорѣхи, было за что ухватиться, когда чужой ураганъ опрокинетъ ихъ вмѣстѣ съ ихъ истуканами. Я ничему не учусь на по громахъ нашего народа, и ничего мнѣ сказать не могутъ они такого, чего бы я раньше не зналъ. И я не ищу понапрасну нѣкаятенной правды противъ отдѣльныхъ варіантовъ годуея. потому что я въ нее не вѣрю. У меня нѣтъ ни погромной философіи, ни погромной медицины. Я люблю мой народъ и Палестину: это моя вѣра, это ремесло моей жизни, и ни чего мнѣ на свѣтѣ больше не нужно. И когда раздражается громъ, и рабскія души мечутся съ жалобами поемъ и ищутъ пластыря для скорой помощи, я стискиваю зубы, собираю мои силы и дѣлаю дальше работу моего ремесла. Я хочу торговать шекелями среди погрома, я клею голубую марку на списокъ убитыхъ: въ этомъ моя гордость. Вы сунули пальцы въ мою душу и не нащупали въ ней ничего, кромѣ равнодушія -- видно, толстая кожа стала на вашихъ паль цахъ отъ чужой работы. Но что бы ни творилось у меня на душѣ, никогда не приду я на страшное пожарище мое го народа съ запачканнымъ носовымъ платкомъ въ рукахъ, и ни его, ни себя не оскверню надругательствомъ жалкихъ утѣ шеній. У меня нѣтъ лѣкарствъ отъ погрома — у меня есть моя вѣра и мое ремесло; не изъ погромовъ я вынесъ эту вѣру, и не ради погрома я оставлю даже на часъ это ремесло. Вѣра моя говоритъ, что пробьетъ день, когда мой народъ будетъ великъ и независимъ, и Палестина будетъ сверкать всѣми лучами своей радужной природы отъ синоняго ра бочаго пота. Ремесло мое -- ремесло одного изъ камен щиковъ на постройкѣ новаго храма для моего самодержав наго Бога, имя которому еврейскій народъ. Когда молнія рѣжетъ насквозь черное небо чужбины, я велю моему сердцу не биться и глазамъ не глядѣть: я беру и кладу очередной кирпичъ, и въ этомъ мой единственный откликъ на грохотъ разрушенія.