III МЕДВѢДЬ ИЗЪ БЕРЛОГИ «Нынѣ отпущаеши», могутъ сказать г-да Чириковъ и Ара- бажинъ: подходитъ, кажется, моментъ, когда небо испол- нитъ, наконецъ, завѣтное желаніе этихъ двухъ писателей — ихъ оставить въ покоѣ. Der Mohr hat seine Schuldigkeit getan — der Mohr kann gehen. Не потому, чтобы инцидентъ былъ исчерпанъ: напротивъ, инцидентъ только начинаетъ завариваться по-настоящему, и, если не будетъ войны или че- го-нибудь другого очень сенсаціоннаго, не скоро еще уля- жется въ газетахъ эта любопытная исторія. Но дѣло въ томъ, что г-да Чириковъ, Арабажинъ, Ашъ, другой Ашъ и вообще всѣ участники той знаменитой бесѣды вдругъ отошли на вто- рой планъ — ихъ заслонили болѣе крупныя фигуры. На сце- ну выступили г-да Струве и Милюковъ и, какъ свойственно крупнымъ фигурамъ, сразу взяли быка за рога и поставили точку на і. Пока перессорившіеся между собою совозлежа- тели мирной трапезы, отнынѣ безсмертно въ лѣтописяхъ еврейскаго дезертирства, обидчиво препирались на разныхъ языкахъ о томъ, какое кто слово сказалъ и какого не ска- залъ, г-да Струве и Милюковъ просто перешагнули черезъ это скаредное крохообладательство и перенесли вопросъ на единственно стоющую почву. Они поняли, что дѣло совсѣмъ не въ томъ, проштрафился или не проштрафился тотъ или другой маленькій человѣкъ въ ночь на такое-то число въ частной квартирѣ такого-то, а важно установить только 117
Vladimir Jabotinsky · On Jews, Russia, and Nationalism: Early Writings of Vladimir Jabotinsky · 1922
117printed page
scan 118 of 279
scan 118 of 279